Например, он пишет, что тот же Уверст (Werst) указывает, что план заготовок на 1932 год был увеличен аж на 32 % по сравнению с 1931 годом. Но в цитируемом им же источнике почти в том же самом предложении указывается, что комиссар по заготовкам А. И. Микоян установил высокий план заготовок в начале 1932 года в 29,5 миллиона тонн, но затем уже весной 1932 года этот план был уменьшен до 18 млн. тонн. Уверст указывает, что Молотов отказался снизить план хлебозаготовок. На самом деле Молотов разрешил их снизить (М. Таутер цитирует по этому поводу протокол заседания Политбюро КПУ). В той же работе М. Таутер пишет, что до появления статьи Уверста было опубликовано немало работ (в том числе работа самого М. Таугера), доказывающих, что главной причиной голода 1933 года был плохой урожай, но Уверст намеренно не цитирует эти работы.

Когда фальсификаторы говорят об экспорте хлеба в 1933 году, они забывают указать, что только 220 тыс. т зерна было экспортировано во время собственно голода, что составило менее 1 % от урожая, а остальное было экспортировано к концу 1933 года, когда голод уже закончился.

Особенно интересен метод получения выводов, используемый Кульчицким. Кульчицкий пишет. «Среди

опрошенных практически нет свидетелей голода, но весь их жизненный опыт не отрицает утверждение о том, что власть преследовала украинцев по этническим признакам». Итак, никто голода не видел, но имеет о нем жизненный опыт. Чудеса, да и только.

Далее. Оказывается, «Кремль в сталинские времена преследовал не украинцев, а граждан Украины, т. е. украинцев с ярко выраженным национальным самосознанием, которые имели тогда собственное государство и конституционные гарантии в отношении возможности возвращения к независимости в любой момент».

Но и это еще не все. Кульчицкий сделал еще один сногсшибательный вывод. Он сообщает, что «террор голодом был организован совсем не для того, чтобы все погибли».